Волчья река  - Рэйчел Кейн

В Вулфхантере до любого места идти недалеко, даже по жаре. Гектор Спаркс обитает в роскошном старом доме, вероятно, одном из самых красивых в этом городе. При этом частном доме находится великолепно ухоженный сад, пестрящий цветами. Кусты подстрижены по линеечке. Даже каждый лист на деревьях занимает четко отведенное ему место. Поскольку я не представляю, каким образом у адвоката – даже в таком маленьком городишке – найдется столько свободного времени, чтобы ухаживать за подобным садом, значит, у него есть либо гениальный садовник, работающий круглыми сутками, либо супруга с талантом к выращиванию растений и кучей досуга. У входа на лужайку красуется до блеска надраенная – но при этом скромная – латунная пластинка, надпись на которой гласит: «Гектор И. Спаркс, эсквайр», – а ниже, еще более скромно: «Лицензированный адвокат». Он явно не из тех людей, кому нужно наклеивать свою фотографию на каждую садовую скамейку или давать рекламу в ночном эфире. Он должен брать высокие гонорары, чтобы позволить себе такой стиль жизни.

И при этом живет в Вулфхантере?

Интересно.

Я останавливаюсь, сверяюсь с адресом в своем телефоне и вижу, что пропустила пару звонков – покрытие в этом городишке скверное; оно то появляется, то исчезает через каждый квартал. Один звонок от Сэма, второй от Ланни. Сначала я выслушиваю голосовое сообщение от Ланни. Она, всхлипывая, рассказывает мне о том, что больше не может встречаться с Далией – я боялась, что именно так и случится. Я хочу перезвонить ей, вернуться к ней, но сначала переключаюсь на сообщение от Сэма. Он тревожится, не зная, где я нахожусь. Поэтому я звоню ему.

Сэм отвечает после первого же гудка.

– Гвен? – В голосе его звучит адское напряжение.

– Да, – отвечаю я. – Со мной всё в порядке. Собираюсь поговорить с адвокатом Веры Крокетт.

– Слава богу, – говорит Сэм, если мне не почудилось. Произносит он это слишком быстро и почти себе под нос. – Ладно, я пытался позвонить туда, но леди-дракон, которая отвечает по телефону адвоката, отказалась даже подтвердить мне, там ты или нет. Она только сказала, что у него встреча.

– И ты беспокоился, потому что… думаешь, что я не могу сама позаботиться о себе? – Это меня странно задевает.

– Нет, я беспокоился, потому что мы находимся в городе, где пропадают женщины. И я не хочу, чтобы ты попала в этот список, Гвен.

Теперь я очарована, но при этом слегка обижена.

– Ты серьезно думаешь, что я могу попасть в этот список?

– Нет. – Он делает глубокий вдох, потом выдыхает, словно не решаясь мне что-то сказать. – Коннор работает над тем, что ты ему поручила. От меня что-нибудь требуется?

– Просто присматривай за ними, – говорю я. – Спасибо. Я знаю, что ты защитишь детей, что бы ни случилось.

Я мало о ком могу сказать такое – если точнее, еще о двух людях; и, по правде сказать, я доверила присмотр за Коннором и Ланни Хавьеру и Кеции лишь потому, что Сэм не мог остаться с детьми. Он считает, что моя безопасность не менее важна… и я должна почаще напоминать себе об этом.

– С ними всё в порядке? – спрашиваю я, когда он не отвечает мне.

– У Ланни небольшой приступ разбитого сердца, – сообщает Сэм. – А энтузиазм Коннора в расследовании преступлений слегка пугает меня. Но они молодцы. Как обычно. – Я чувствую, как сжимается мое горло. У меня сильные дети, которые заботятся о других, несмотря на всё то, что случилось с ними. Они насторожены и внимательны, но, помимо этого, способны на подлинное сочувствие. Должно быть, это дар свыше, поскольку я не настолько самоуверенна, чтобы полагать, что они могли унаследовать это от меня.

– Сэм…

– Да?

– А с тобой всё в порядке? – спрашиваю я, потому что чувствую, что он что-то скрывает. Я слышу это напряжение, пусть даже не вижу его. – Что-нибудь случилось?

– Нет, – отвечает он, и на этот раз его голос звучит почти нормально. – Просто… у меня плохое предчувствие, так что будь осторожна. Пожалуйста.

– Буду, – обещаю я ему.

– Я хотел бы уехать отсюда сегодня.

– Но мы уже заплатили за ночлег.

– Знаю. Просто… – Сэм вздыхает без слов, но с явным раздражением. – Черт возьми, я не знаю даже, даст ли нам что-нибудь возвращение домой. Эти киношники не собираются отступать.

Долбаная Миранда. Неудивительно, что он на взводе.

– Ладно, давай останемся сегодня на ночь, а завтра решим, – говорю я ему. – Сэм, всё будет хорошо, я обещаю.

Он не спрашивает, с чего я вдруг берусь обещать такое, и я рада, потому что сама этого не знаю. Говорю ему, что люблю его, и он отвечает, что тоже любит меня.

Я лелею это тепло внутри себя, шагая по широкой чистой дорожке и поднимаясь по ступеням на веранду, окружающую дом. Между цветами лениво перелетают пчелы, собирая нектар; густой запах гиацинтов и роз собирается в опьяняющее облако.

Я звоню, и через десять секунд дверь открывает костлявая женщина средних лет, которая смотрелась бы куда более уместно в фермерском домке посреди прерии во времена экспансии на Запад – или, если давать этому настоящее определение, вторжения на Запад. Длинные волосы уложены узлом на макушке, угловатое лицо с резкими чертами; на ней полноразмерный фартук, из тех, которые надеваются на шею и доходят до колен. Это похоже на театральный костюм. Под фартуком она носит цветастое платье с высоким воротником и длинными рукавами, несмотря на летнюю жару.

– Да? – с подозрением спрашивает эта женщина, разглядывая меня так же пристально, как и я ее.

– Здравствуйте. Мне нужно поговорить с мистером Спарксом, – говорю я ей.

– Мистер Спаркс в настоящее время не ищет новых клиентов…

– Я не новый клиент, мэм. Я приехала в город всего на один день, и мне нужно поговорить с ним о Вере, Ви, дочери Марлин Крокетт.

– Мистер Спаркс не беседует с журналистами без заблаговременной договоренности.

«Тьфу ты!»

– Я не журналистка. – Ненавижу это делать, но бывают случаи, когда моя мрачная слава оказывается полезной. – Меня зовут Гвен Проктор. Я бывшая жена Мэлвина Ройяла. Быть может, вы спросите мистера Спаркса, могу ли я поговорить с ним?

Она моргает раз, потом другой и, не меняя выражения лица, говорит:

– Пожалуйста, подождите пару минут.

Дверь снова закрывается, но довольно мягко, без стука, и я послушно жду. Менее чем через минуту дверь открывается снова, но на пороге стоит уже не дракон-домоправительница. Я вижу перед собой пожилого мужчину с серебристо-седыми волосами, слегка более темными на макушке, чем по бокам. Он одет в безупречно отглаженную, ослепительно белую рубашку и костюмные брюки; на шее у него повязан галстук с узором «пейсли». Даже подтяжки у него в тон галстуку. И всё это, вероятно, стоит больше, чем я потратила на свой гардероб за всю жизнь.